Ювелирное искусство Москвы

К 850-ЛЕТИЮ СТОЛИЦЫ РОССИИ

Металлург 1997г №5

В истории русского искусства Москва всегда была и продолжает оставаться крупнейшим в стране художественным центром. Москва не только унаследовала все самое ценное из творческого наследия Древней Руси, но и за свою многовековую историю создала особое уникальное, воис­тину московское, ставшее символом нацио­нального, искусство. Особую страницу в летопись московского художественного ремесла вписали золотых и серебряных дел мастера — московские ювелиры. На протя­жении нескольких столетий они не только сохраняли, но и развивали веками накоплен­ные традиции ремесла и культуры. Вобрав достижения многочисленных местных юве­лирных школ, они смогли не только обоб­щить их, но и увековечить в образах нетлен­ных произведений, составивших славу мос­ковской ювелирной школы.

Именно московские мастера на самых крутых исторических поворотах, когда разорительные вой­ны могли сокрушить не только кремлевские стены, но и страну в целом, сумели пронести и сберечь великое орнаментальное наследие, неповторимое своеобразие ремесла и культуры, создали новый, созвучный времени и близкий национальному духу, образ.

Москва всегда находилась на пересечении тор­говых путей, была суетна и многолика. Она притя­гивала к себе не только торговый люд, но и лучшие художественные силы страны. Большой шумный город всегда строился, наряжался и торговал. Он привлекал иностранных купцов легкими и больши­ми доходами, ремесленников постоянной нуждой в разнообразной рабочей силе, известных мастеров вечной жаждой к сотрудничеству и обучению.

Ювелирным делом в Москве занимались масте­ра Кремлевской Оружейной палаты, свободные мастера в Серебряном ряду и мастерские при крупных монастырях, выполнявших сугубо культо­вые заказы. Приглашались «на Москву за великие заслуги и хитрое умение» в сложной ювелирной работе известные новгородские, сольвычегодские и псковские мастера, иногда работали с ними ря­дом сербские и итальянские искусники.

Рис. 1. Икона-складень (триптих). Троице-Сергиев монастырь, 1456 г. Мастер Амвросий. Золото, ореховое дерево. Скань, резьбаРис. 1. Икона-складень (триптих). Троице-Сергиев монастырь, 1456 г.
Мастер Амвросий. Золото, ореховое дерево. Скань, резьба

Может быть поэтому, уже начиная с XV века, ког­да страна еще не полностью стала самостоятель­ной после татаро-монгольского диктата, московс­кие ювелиры виртуозно и легко начинают работать и достигают высокого мастерства в традиционной древнерусской ювелирной технике: скани, перего­родчатой эмали, умеют выводить «вечные» витиева­тые узоры на черненом серебре и золоте, в совер­шенстве знают и владеют приемами восточных и западноевропейских художественных школ.

В ювелирном искусстве Москвы XV века восхи­щает исключительно целостное, емкое орнамен­тально-образное видение мира. В нем живы вычурное, витиевато византийское письмо и восточная буйная пышность, европейская аккуратность рабо­ты и чисто славянская величественная сдержан­ность и простота. Узоры поражают своей ясностью и свободным, живым композиционным решением. В них как бы увековечена вся прелесть родных вольных лугов и полей, щемящая трогательность и грусть нежных зорь и необъяснимо страстных вол­нующих закатов. Это стремление насладиться кра­сотой мира чувствуется даже в черневом искусстве, которое в этот период более напоминает мягкую волнующую живопись черной тушью или акваре­лью, чем четкую, привычную нам графику черненых изделий XVIII—XIX веков.

Развитие государства, стабилизация экономи­ческой жизни в стране позволили Москве в XVI—XVII веках стать не только столицей крупного госу­дарства, но и общепризнанным художественным и культурным центром страны. Лучшие мастера Рос­сии работали для украшения Кремлевских царских палат и княжеских теремов, соборов и церквей. Честью считалось приглашение в Москву для вы­полнения заказа мастера из Костромы, Ростова, Великого Новгорода. Поэтому ювелирное искусст­во Москвы вобрало в себя все лучшее, что накопи­ли русские мастера, его невозможно представить себе без иногородних виртуозов, мастеров Золо­той и Серебряной палат Московского Кремля, умельцев серебряных торговых рядов, чеканивших деньги и выплетавших дивные металлические кру­жева торжественных одежд и женских уборов вре­мен «тишайшего» Алексея Михайловича. И хотя бурные волны петровских реформ не пощадили московских златокузнецов (многие из них в начале XVIII века были переселены в новую столицу Петербург), художественные идеалы и привержен­ность традиционной технике для московской шко­лы, преемственность и верность вековым устоям позволили сохранить не только силу национально­го духа и трезвую консервативность, но и выбрать свой единственно правильный творческий путь, приверженность традициям и образному мышле­нию, эстетике русского искусства XII—XVII веков. Именно эти черты стали главной особенностью московской ювелирной школы, связавшей зримы­ми образно пластическими нитями «век нынешний и век минувший».

Рис. 2. Стакан (Москва, конец XVII в.). Серебро. Чернь, резьба, золочение.
Рис. 2. Стакан (Москва, конец XVII в.). Серебро. Чернь, резьба, золочение.

Рис. 3. Потир (Москва, 1597 г.). Золото, драгоцен­ные камни. Ковка, гравировка, чернь
Рис. 3. Потир (Москва, 1597 г.). Золото, драгоцен­ные камни. Ковка, гравировка, чернь)

Именно в ювелирном искусстве Москвы в XIX— XX вв. суждено было в полной мере раскрыться искусству «национального направления», воплотить этот художественный феномен в тематическом ключе, близком подлинно народным корням.

В последние годы слава и известность великого российского ювелира Карла Фаберже неожиданно и непреднамеренно несколько заслонили от нас замечательную плеяду его блистательных предше­ственников и не менее талантливых современни­ков, без уважительного обращения к которым невозможно представить себе весь неповторимый мир московской ювелирной школы, которую всегда отличала от петербургской, да и российской в це­лом, некая могучая, напоенная радостным светом орнаментальная природа, звучность эмалевых кра­сок, волшебство трогательных сканных узоров, языческая лаконичность форм, перекликающаяся со стройной грацией русской архитектуры и чувствен­ной пластикой братин и ендов.

Поэтому в годовщину празднования 850-летия Москвы, знаменательной даты в истории нашей столицы, было бы справедливо вспомнить не толь­ко строителей и ваятелей этого непредсказуемо­го, изменчивого, вечно строящегося, но все-таки самого русского по духу и гостеприимству города, но и отдать дань уважения его золотых и серебря­ных дел мастерам, которые на протяжении восьми с половиной веков бережно и точно, по-своему, ковали его историю, берегли его древнюю культу­ру, создавали его новое современное лицо, образ, перед которым преклоняли колена враги и недруги и перед которым мы сейчас с уважением склоня­ем головы.

Многие московские ювелиры ушли безвестны­ми, но счастливые звезды таких признанных кори­феев московского ювелирного дела, как И. Сази­ков, И. Хлебников, П. Овчинников, А. Постни­ков, Грачевы и, конечно же, К. Фаберже, навсег­да увековечены в летописи столицы. Именно этим именам нам хотелось бы посвятить небольшой цикл материалов по истории ювелирного дела Москвы.

© О. И. Брюзгина
Всероссийский музей декоративно-прикладного искусства